XPECTOC.com

Код: Выделить всё

"Сеется тело душевное, восстает тело духовное. Есть тело душевное, есть тело и духовное.... Но не духовное прежде, а душевное, потом духовное. Первый человек - из земли, перстный; второй человек - Господь с неба."

Код: Выделить всё

"Но я думаю, что у меня ни в чем нет недостатка против высших Апостолов: хотя я и невежда в слове, но не в познании."

Код: Выделить всё

Итак мы всегда благодушествуем; и как знаем, что, водворяясь в теле, мы устранены от Господа, –

ибо мы ходим верою, а не ви́дением, – то мы благодушествуем и желаем лучше выйти из тела и водвориться у Господа.

И потому ревностно стараемся, водворяясь ли, выходя ли, быть Ему угодными; ибо всем нам должно явиться пред судилище Христово, чтобы каждому получить соответственно тому, чтó он делал, живя в теле, доброе или худое.

Код: Выделить всё

"Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной" (Еф.6,12). 

Код: Выделить всё

Согласно учению павликиан, истинный, совершенный Бог имеет прямое отношение только к духовному миру, тогда как творцом видимого мира является демиург. Павликиане обвиняли католическую церковь в том, что она не различает эти две сущности, и, фактически, поклоняется демиургу. В своих диспутах с православными павликиане подчеркивали, что, в отличие от православных, поклоняющихся творцу этого мира, сами они верят в того, о ком Иисус говорил: «А вы ни гласа Его никогда не слышали, ни лица Его не видели» (Иоан. 5:37).



Павликиане придерживались дуалистической антропологии: в их представлении, человеческая природа состоит из двух сущностей: сотворенной демиургом телесной, состоящей из материи, и духовной, имеющей божественное происхождение. При этом зародыш божественной жизни содержится в каждом человеке, и каждый при благоприятных условиях способен в той или иной форме воспринять послание божественной правды. Демиург, «сотворив» человека путём соединения его духовной и телесной сущностей, пытался удержать первого человека в абсолютном рабстве. Первый человек не должен был сознавать свою высшую природу, дабы у него не обнаружилось стремление высвободиться из царства демиурга. Отсюда — и повеление не есть от дерева познания добра и зла. Но Адам ослушался повеления демиурга, и его непослушание разорвало оковы рабства; таким образом, он и его род достигли осознания своей высшей природы. Петр Сицилийский отмечает, что павликиане не считали грехопадение в Эдеме грехом, а наоборот, благом и необходимой предпосылкой для будущего искупления.



Павликиане верили в существование имманентной связи между человеческими душами и всевышним Богом, связи, которая не может быть разрушена демиургом. Каждая душа содержит Божественное откровение, и благодаря этому способна противостоять влиянию демиурга. Это, по мнению павликиан, подтверждают слова из Евангелия от Иоанна: «В нём была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (Иоан. 1:4-5). Этот свет в частности проявляет себя в присущем всем людям чувстве правды. Вместе с тем, человеку присуща свобода воли, и именно от его решения зависит, подчинится ли он власти греха, угнетая зерно божественного света в своей душе, или же будет следовать путём, предначертанным божественным откровением, тем самым, взращивая в себе зерно божественной жизни, даруя ему свободу и силу. При этом, как бы низко ни пал человек, благодаря самой своей природе он не может быть полностью и навсегда лишенным вечной своей причастности к Богу.



Представления павликиан о природе Иисуса Христа — близки к докетизму. Спаситель, согласно учению павликиан, пришёл на Землю в качестве небесного существа, будучи посланцем Высшего мира, и после выполнения Своей земной миссии, возвратился в Своё небесное обиталище. Тело Спасителя напоминало обычное только внешним видом, на самом же деле состояло из некоего «тонкого» вещества, привнесенного из Высшего мира, что дало Ему возможность совершить чудеса, описанные в евангелиях.



Мария (мать Иисуса) послужила лишь каналом, инструментом пришествия Спасителя в этот мир. Поэтому павликиане категорически противились почитанию Марии как Богоматери. При этом они ссылались на содержащиеся в евангелиях указания о том, что у Неё были другие сыновья после Иисуса — следовательно, Она не может считаться «девой» (Мф. 12:46-48; Мф. 13:55-56; Лк. 8:19-21).



Павликиане придавали распятию Христа символическое значение: Христос снизошёл из божественного мира в царство демиурга, «пропустив» Себя через него (подобно тому, как вода проходит через почву). Павликиане не принимали свойственной современным христианам доктрины искупительной жертвы Христа, якобы искупившего Своими страданиями грехи человечества, считая это абсурдом. Они осуждали поклонение кресту как куску дерева, орудию казни злодеев и символу проклятия и, вместе с тем, почитали крест как геометрическую фигуру, имеющую символическое значение.



Павликиане выступали за восстановление простоты, которая была свойственна апостолам. Они были противниками многочисленных внешних церковных церемоний и ритуалов, что, по их мнению, свидетельствует о духовном упадке христианских церквей. Павликиане решительно боролись против представлений о магических эффектах от «внешних» церемоний, в особенности — церковных таинств, якобы способных исцелять болезни, решать другие проблемы. Они отрицали крещение водой, утверждая, что под крещением Христос имел в виду лишь крещение Духом, так как, благодаря своим учениям, Христос Сам стал живой водой для очищения человеческой природы. Также они отрицали причастие, утверждая, что поедание плоти и крови Христа на самом деле является метафорой, суть которой состоит во вступлении в жизненную связь с Ним посредством принятия Его учения, Его слова, которые суть Его настоящие тело и кровь.



Павликиане решительно выступали против роскоши и распущенности духовенства, отвергали церковную иерархию, требовали упрощения церковных обрядов. Павликиане осуждали почитание святых и икон, считая это идолопоклонством. Они требовали восстановления равенства по примеру раннехристианских общин, которое они понимали не только как равенство перед Богом, но и как социальное равенство.