Благодарю вас за совет! Я решил поинтересоваться мнением форумчан, поскольку набрел на это исследование благодаря ссылке нашего общего "друга", Алекса Момы - но у него слишком, я бы сказал, "либертарианский" взгляд на вещи..))Он член ОТО, да и идеологию Касталии я не разделяю. Извините, просто считаю неверной. Впрочем, всегда рад ими публикуемым источникам, для поскрипеть мозгами.
Жаль, что Влад Вальберг пока не обновляет страничку, но я в предвкушении его очередных исследований! Очень ждем, Влад!
Что же касается Кулианну, то скептицизм мой вызван краткой статьей некоего Павла Носачева по его труду:
Носачева не знаю, но мне показались слишком поверхностными его выводы относительно указанной работы автора. Возможно последний имел ввиду совсем иное.
Я же, в своей вечной полемике с ортодоксами, набрел на удивительное: "Исповедь священника перед Церковью", просто жемчужину от православного священника, архимандрита, сотни тысяч человек привевшего под присягу, Спиридона (Кислякова), опубликованную в 1916 году. Его прорубило, когда он увидел сыплющиеся бомбы из фюзеляжей самолетов германцев, с крестами:
И всем, при наличии свободного времени, советую ее прочесть! Оценить глубину прозрения человека можно по его словам:
Однажды во время моих посещений каторжан мне пришлось встретить среди них одного сатаниста, он открыл мне всю свою жизнь, она была ужасна. От его рассказа я находился целый месяц под страшным кошмаром. Мне все время грезилась детская кровь, на которой он совершал свою черную мессу, и страшное неописуемое гнусное осквернение Христа, и издевательство над ним. Но когда я стал копаться в своей душе, то тем более я ужаснулся. Ужаснулся я потому, что ведь и моя жизнь есть сплошное повседневное служение сатанизму. Каторжник-сатанист отличался от меня лишь тем, что он без всяких компромиссов всем своим существом служил дьяволу; моя же жизнь состояла из одних чистых компромиссов между Христом и дьяволом, между чистым святым христианством и христианским язычеством. Поэтому я ничуть не считал себя лучше того сатаниста. В самом деле, не та же ли черная месса [есть] и вся жизнь христианина, сознательно направленная против Евангелия? Как можно назвать ту жизнь христианина, которая ровно ничего в себе не имеет святого? Не есть ли тот же самый сатанизм жизнь христианина, сознательно живущего противоположно учению Христа? Встреченный мною сатанист был, я бы его назвал, религиозно-культовый сатанист, сознающий, отвергающий же заповеди Христа и не исполняющий их есть тоже сатанист, только повседневный, обыкновенный, практический сатанист. К последним я причисляю и самого себя. Компромиссы между Христом и миром в моей личной жизни были сплошным с моей стороны служением дьяволу. О, эти компромиссы! Они на протяжении девятнадцати веков и создали из христианства какое-то чудовищное язычество. И какое страшное язычество, которое в одно и то же время считает себя христианством и идет враждебно и сознательно против Христа! Благодаря им в христианство влился эллинизм, влился и весь иудаизм, против которого всю свою жизнь боролся Сам Христос, а теперь вливается в него весь языческий Восток, так называемый индуизм. Современное христианство есть поистине самая жалкая и чудовищная карикатура истинного христианства. Оно живет в настоящее время более политикою мира сего, чем Самим Христом, более язычеством, чем нормами Евангельской жизни. Что же касается нас, современного христианского духовенства, то и оно для Евангельской жизни совершенно мертво, его заели страшные паразиты: властолюбие, сребролюбие, торговля живым христианским Богом, лицемерие, политика, лесть, раболепие, пошлое служение имущим власть, сильным мира сего...
... Но самая основная опасность для христианства кроется все же не в эллинизме, не в иудаизме и даже не в индуизме, она кроется в мертвом разлагающемся индифферентизме современного церковного образа жизни. Современная церковная жизнь — самый опасный и трудно победимый враг истинного христианства, ее враждебность ко Христу заключается в том, что она, т. е. церковная жизнь, при всех своих таинствах и иерархическом священстве живет абсолютно без живого Христа. Ее Христос потерял всякую власть над волею христианина, Он не касается и самой жизни Своих церковников, Он довольствуется лишь тем, что Его христиане значатся в церковно-метрических справках, больше этого Он от них ничего и не требует. Но такой Христос есть Христос церковных чиновников, Христос одних наемников, Христос христианских язычников, а не Христос истинных христиан. Мне вспомнились слова одного каторжанина, который как-то мне заявил, что современное христианство — «это страшная фабрика, где фабрикуются одни безбожники и преступники»...
Наступила русско-японская война, а затем революция. В это время я стал впервые прозревать относительно войны, а также присяги, государства, национальности, но это были лишь первые проблески прояснения моего сознания. Я стал понимать, что церковь впала в страшный грех, приняв под свою священную опеку и самую человеческую бойню, называемую войною. Она своею молитвою «о христолюбивом воинстве», «о пособити и покорити под нози всякого врага и супостата» стала меня страшно смущать. Я сильно над этим ломал свою голову, и, сколько я ни думал, сколько ни старался понять законность существования войны на земле, я все же без соблазна не мог от нее освободиться. Соблазн для меня находился в самом Ветхом Завете. Я в то время думал, что для христиан Ветхий Завет так же ценен и таким же он остается законом, каким был для иудеев; Нагорную же проповедь Христа, как Христово Законодательство, для всех христиан, я к стыду своему, даже тогда и не вспомнил. На место безусловного христианского закона — Нагорной проповеди — моему воображению, конечно, в защиту войны предносились Сергий Радонежский, благословляющий своих иноков на ратную битву с татарами, затем бесчисленное множество всяких в России, Греции и других христианских странах, святых, так же благословляющих войну, затем военные чудотворные иконы, кроме всего якобы и само Евангелие, которое в устах представителей Церкви не только не отрицает войну, но даже освящает и узаконяет ее. Все это меня сильно соблазняло, и я никак не мог решительно освободиться от войны. Настала и революция.....
... Вот уже девятнадцать веков, как учение Христа находится на земле, а люди его совершенно не знают. Кроме учения Христа люди уже все перебрали, все перепробовали, все переиспытали, все перечувствовали и все пережили и только за все эти века христиане даже пальцем не дотрагивались до одного лишь учения Христа. К стыду всего христианства, учение Господа до сего дня находится лишь на мертвых страницах Евангелия. Правда, Евангелие иногда христианами читается, оно переходит из рук в руки, но чтобы оно переносилось со страниц в живое человеческое сердце, в самую гущу жизни, этого до сего времени еще не было. Печальна участь на земле Евангелия; до сего дня оно лежит в девственном, непочатом, совершенно нетронутом состоянии. Только редкие исключительные личности действительно дотрагивались и дотрагиваются до него и со страниц этой священной книги все слова Христа переносили и переносят на живые страницы своей собственной жизни. Много меня в этом огорчала и сама Церковь: с того дня, как она побраталась с государством, она слишком далеко ушла в сторону от своего Основателя. В настоящее же время Церковь, в лице своих представителей, живя без живого своего Основателя и руководителя — Христа, чувствует себя гораздо спокойнее и свободнее, чем в первые три века своей юной жизни на земле. Может быть, это потому, что она настолько уже в настоящее время окрепла, что не нуждается во Христе, считает, что Его могут свободно заменить собою папы, патриархи, митрополиты, архиепископы и епископы и весь причт церковный. Не потому ли она и спит себе до сего времени самым сладким и непробудным сном мертвой беспечности? Для ее представителей в настоящее время совершенно безразлично, веруют ли христиане во Христа или не веруют, почитают его за живого Бога или нет, живут ли по учению Христа или нет? — все это для них все равно.
Если они иногда как будто и пробуждаются от своей многовековой глубокой спячки, то это только лишь тогда, когда эти церковные представители чувствовали, что из их рук по той или иной причине ускользала власть, а вместе с тем и сытая беспечная жизнь. Когда же власть снова оказывалась в их руках, то они снова успокаивались, и снова ложились на неподвижные мертвые формулы христианских догматов, и снова засыпали сладким сном абсолютной беспечности, нисколько не заботясь о том, чтобы все эти догматы воплотить в свою личную жизнь, а потом и в самую жизнь соборной вселенской и апостольской Церкви....
Когда последовало синодское решение о переводе ревностного служителя и проповедника Церкви Христовой епископа Серафима из Каменца в Екатеринбург, тогда и я вскоре перевелся в Омск, а потом в Одессу. Здесь на меня была возложена обязанность посещать ночлежные дома и говорить в них босякам слово Божие. С большой радостью я исполнял эту для меня священную обязанность. Босяки скоро горячо ко мне привязались, я очень жалел их. Не могу умолчать и о том, что и среди них были рабы Христовы. Я всегда им удивлялся, но прежде и больше всего меня удивляло то, как наш несчастный трудовой народ еще не утратил веру в Бога и не потерял в себе Христа окончательно. Надо ведь сказать правду: ни перед кем так христианская Церковь не виновата, как исключительно перед рабочей христианской массой. Она в лице своих церковных князей, представителей Алтаря Христова, никогда не спускалась в эту трудовую массу, никогда не вносила в ее страдальческую жизнь света Христова. Подлинно удивительно, как еще эта масса, веками лишенная Евангельского света Христова, сохранила в своей душе Христа!
В самом деле, были ведь придворные священники, есть военное духовенство, есть сельское духовенство, есть, наконец, тюремное духовенство, но не было и нет рабочего духовенства, во главе которого должен стоять митрополит или по крайней мере какой-нибудь архиепископ, всегда встающий на защиту этой обездоленной массы от всяких эксплуататоров, начиная от самого государства и кончая каким-нибудь жалким фабрикантом. Тогда бы эта многомиллионная масса рабочего люда не сторонилась от Церкви, как от равнодушной к ней мачехи, нет, эта живая масса обездоленного люда смотрела бы на Церковь, как на свою родную мать и защитницу попираемой на земле христианской правды. Невозможно было не относиться сочувственно к этим несчастным рабочим людям, после тяжелого труда на пароходной пристани приходившим ночевать в ночлежку. Мне приходилось близко ознакомиться с их жизнью. «Боже мой, — говорил я сам себе, — если бы я хоть половину их труда перенес ради того, чтобы унаследовать Царство Небесное, я бы поистине был угоден Господу»...
Я думал, что вот эту самую пресловутую богиню — войну — почти весь мир, все поэты, все философы, все ученые, все христианские пророки с восхищением встречают, пишут, говорят ей свои самые лестные, философские и ученые панегирики, целые трактаты; все они ее восхваляют, прославляют и как какую-нибудь величайшую мировую святыню величают, а мы, представители Церкви Христовой, к ее ногам даже повергаем свою христианскую религию во главе с Самим Христом! Мы в военное время без стыда и совести выдумываем всякого рода чудесные на небе знамения, или видения вроде того, как во время Русско-Японской войны будто бы на облаках явилась Божия Матерь с младенцем и Своею пречистою рукою указала на восток, т. е. на Японию, как в недалеком будущем на побежденную страну русским оружием. Во время же сей мировой войны тоже будто какая-то рота, или целый полк русских солдат видели Божию Матерь, окруженную на небе бесчисленными Херувимами и Серафимами и т. п. Все подобные чудовищно-фантастические выдумки нашего христианского духовенства настойчиво свидетельствуют о том, что мы, пастыри Церкви, всю христианскую религию захватили в свою монополию и во имя только своего постыднейшего, антихристианского коммерциализма и лицемерной, изолгавшейся хвастливой, гордой, кастовой нашей самоправедности мы жертвуем ею интересам политическим, государственным и торжественно бьем в набат и трубим об этих военных небесных чудесах и санкционируем их как реальную, божественную действительность лишь для того, чтобы подобными измышлениями угодить сильным мира сего!
... И страшно мне было, когда вся моя прошлая жизнь, сотканная из одних голых перед Богом преступлений и предательств и измен по отношению ко Христу — так широко раскрылась в моих глазах! Ах, да ведь только тогда поймешь всю силу грехов и преступлений перед Богом, когда подумаешь, кто я такой, чтобы почти всю свою жизнь решиться на то, чтобы с сатанинской упорностью бунтовать против своего Творца и в качестве священнослужителя Христова делом, словом, чувствами и всем своим существом извращать Евангельское учение Христа! И вот, только сейчас я совершенно понял себя, понял и всю силу греха, понял и ужаснулся. Несколько дней и ночей после этого я радовался душой, благодарил своего Бога и в то же время я все же ужасался и трепетал своей прежней жизни! В это время, так дней десять, мне все чудилось и мерещилось, как проваливается и со страшным шумом и треском ломается и рушится все христианство, поверившее Константину Великому с его кровавым кощунственным лозунгом: «Сим победиши». А эти слова, «сим победиши», точно громовой раскат целый месяц носились над моей головой, и они ни днем ни ночью не давали мне покоя. Ложусь ли я спать или встаю, молюсь ли я Богу или что-нибудь делаю, эти злополучные слова, «сим победиши», все время неотвязчиво преследовали меня. С этого момента я понял, что первая, страшная, адская волна оязычения христиан вырвалась из бездны ада и покатилась по всему христианству, через Константина Великого. Это факт несокрушимой, исторической правды! Несколько лет назад я часто искал самый главный и основной корень всеобщего, стихийного упадка христианской жизни, и я нигде его не мог найти. Теперь же я его нашел; и нашел его в современном христианском государстве и в государственном, церковном, предательском духовенстве, как в самом пастырстве и представительстве всего христианства!...
И вот я, один из таковых духовных представителей, понял себя и понял на сорок третьем году своей жизни, что я открыто враждую и воюю против Христа и своею антихристианской жизнью проклинаю учение Христа о жизни, и что я, как священнослужитель Христовой Церкви, почти всю свою жизнь гоню Самого Христа из Его Церкви и не только гоню, но всячески всем своим существом натравливаю и Самую Церковь на того же Самого Христа! Вот какова была моя обязанность, как пастыря Православной Церкви. Она была строго всегда выполняема мною в моих жестоких отношениях к Самому христианскому Богу. Положа руку на сердце, я должен сказать то, что я все двадцать три года моей жизни жил только для того, чтобы всегда сознательно сатанеть против живого Христа, быть Его врагом и злейшим палачом! В самом деле я, как священнослужитель, благословлял смертную казнь, благословлял суды и сам в них участвовал, благословлял присягу и сам присягал не раз, благословлял брачный развод, благословлял земную собственность и сам ее имел, продавал Христа и торговали Им!!! В интересах же государства я Кровью и Телом Христа замазывал политические щели; и как миссионеру мне приходилось, в интересах того же самого государства, недостойными христианина средствами приводить иноверцев к Православной Церкви; и как проповедник я почти всю свою жизнь низводил Евангельское учение Христа на степень государственной политической жизни с ее враждебными интересами против моего христианского Бога. Вот в этом и заключается мое практическое отречение от моего возлюбленнейшего Христа. Страшно! Все это я, как священнослужитель, совершал в угоду мира сего, и совершал столько лет!...
«Отныне я твердо и непоколебимо верю, что Христос есть Бог и Царь всей вселенной. Ему принадлежат и небо, и земля, и солнце, и луна, и звезды, и все, что живет и пребывает в них. Вся вселенная есть Его собственность. Поэтому где бы я ни был, что бы я ни делал, Христос всегда со мною, и я имею всегда открытый к Нему доступ, я всегда могу обо всем Его благодарить, просить как своего родного Отца, родного Спасителя, родного друга, Его любить и к Нему обращаться. Поэтому я всецело отдаю себя Его святой воле»....
Мы, христиане, сами добровольно отвергли и Его святое Евангелие, в частности Нагорную проповедь, как безусловный закон христианской жизни и предпочли Евангелию римские языческие законы, мы, христиане, сами добровольно отвергли Царство Божие и предпочли ему царство смерти, царство насилия, царство страстей и пороков мира сего! Мы, наконец, христиане, сами добровольно отвергли жизнь по учению Христа и предпочли ей жизнь языческую, жизнь мучения, всякого рода страдания, слез, насилия, братоубийства, убийства, лжи, лицемерия, фальши, пустосвятства, самоправедности, ужаснейшего комерсализма и других бесчисленных преступлений. Отсюда и происходит всякое зло на земле, всякие бедствия нашей земной жизни. А современные же церковные богословы перенесли все христианство в мир одних голых и отвлеченных понятий.
Так христианство много веков живет без Христа. В жизни христиан место Христа заступила государственная власть, заступила место христианского Бога национальность, заступила место Христа языческая цивилизация. И с какою ревностью христиане поклоняются этим страшным своим идолам! И какие ужасные им воздают божеские почести, и как им часто добровольно приносят в жертву свою собственную жизнь, жизнь своих детей, жизнь своих братьев и сестер!!! И время от времени во имя этих идолов устраивают кровавую тризну, так называемую народную бойню или войну. И какую страшную тризну! И кто же все это устраивает? — устраивают такую страшную кровавую тризну этим идолам исключительно христиане! Страшно даже подумать: десятки миллионов живых человеческих жертв те же самые христиане закалывают и приносят в честь этих людских идолов! И смотрите, кого, кого только тут нет возле и около этой ужасной кровавой тризны! Здесь стоят, радуются и утешаются ею цари, короли и все сильные мира сего! Здесь танцуют от восторга и радости при виде кровавого болота людских жертв всякие капиталисты, купцы, коммерсанты! Здесь стоят и представители Церкви Христовой, одни из них стоят с Крестом и Евангелием в руках, во весь рот кричат о том, чтобы как можно больше заколоть людей для этой страшной тризны, другие с чашей в руках кропят кровавое поле военного сражения Телом и Кровью Христа и говорят: «Во имя Отца, во имя Сына и во имя Святого Духа, да здравствует война! Да процветает массовое убийство людей! Да проливается кровь людская и да торжествует смерть! смерть! смерть!» О, да будет, будет предано вечному забвению такое изолгавшееся и излицемерившееся священство! О, да будет, да будет такое богопротивное пастырство раз навсегда жертвой смерти и вечного наказания гнева Господня! О, Боже, страшно даже и подумать, во что превратилось христианство! Тут я не раз вспоминал про каторжанина, который как-то в бытностью мою на каторге, стиснув зубы, злобно сказал: «О, если бы я имел возможность погубить мир, то я не задумывался бы растолочь его в порошок и весь его развеять по пространству». Конечно, не мир сам по себе гадок, нет, а мы, люди, да какие еще люди — христиане! Да, страшно! Всюду весь воздух пропитан трупным запахом человеческого мяса и человеческой крови! Всюду насилие, всюду печаль, всюду слезы и всюду одно несмолкаемое горе и людское проклятие. Сам Христос хоть и считается христианским Богом, но Он, несмотря на это, и миллионной частички той любви не удостаивается, какую христиане жертвуют своим земным кровавым идолам...
Извините за обширную цитату, но и она не передает даже в малой степени покаяния данного священника! Он совсем не гностик, но и он понял почти все!
Свою Исповедь он явил Собору 17-18 годов и не был, ессно, услышан.
Я знаю, что Мысль Светлая трудится в каждом, кто мыслит и их потом "не бросают в иную плоть". Но кто слышит? Тысячу раз прав был Василид:
Еще раз прошу прощения за обширные цитаты...